Рибике О'Нил

Своего не вам показать нечего, так что пусть тут полежат чужие прекрасные стихи.

Андрий Бондар
Примитивные формы собственности

( обладенные же, ну )

Зиму почему-то всегда потом тяжелее всего вспомнить. Весну помнишь с ее парадами, бесцельными прогулками и большими надеждами, лето с его поездками и лежанием на траве у реки - смазано, но помнишь, в осени тоже что-то такое всегда находится, а зима - как сквозь толщу воды. Вспоминаешь зимнего себя только по текстам и разговорам, по смс-кам каким-нибудь ("Я сорок минут жду нашего общего друга в метро и очень зол" - "В Эрмитаже вазы под общим названием "Судьбы": одна с трещиной, другая с перебитым горлом, третья вовсе крылата").

В какое зеркало я буду смотреться спустя год? ( посмотреться )

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

                                                                                                             «Протрубив свою жизнь в этом мертвом углу, 
                                                                                                               Не надейся на чудо: 
                                                                                                               Уходя из него, на земле никуда не уйдешь.»©

Когда ты устанешь, и глазу станет невыносимо
Смотреть на все эти стройки, высотки и магазины,
Когда все, что твою составляло жизнь, обратится в зиму,
Когда сам ты – сквозные дыры, оплавленные края,
Покидай этот город с зарытыми в нем костями,
Оставляй на откуп царям его и гостям, и
Беги, хотя он по руками и ногам тебя стянет.
На земле не уйдешь из него – так иди за пределы ея.

Ничего земного, весомого, теплого не жалея,
Не тащи в себе и с собой вещей тяжелее
Тебя самого – ни книг, ни лишнего платья,
Ни вины перед прошлым; вообще соберись, не глядя.
Хватит с тебя и того, что от Мурманска и до Рима,
Все, кого любишь, пойдут за тобой незримо.

К счастью или же нет, по пути неизбежны потери -
Ты забудешь свой паспорт где-то в отеле в Канберре,
Беглецом пробираясь от Кордовы до Севильи,
С облегченьем не вспомнишь девушек, что любили.
Но в Нью-Йорке и Пскове, в Хельсинки и Фермое,
Ты узнаешь свой город, выросший за спиною,
Протянувшийся вслед, как липкое за подошвой,
И каким же тебе покажется все ничтожным.

Но, вернувшись в Сорренто или приехав в Локарно,
Или в месте, не отмечаемом на картах,
Может, для человека вовсе не достижимом,
За границами всякого визового режима,
Ты поймешь, что закончилась та городская
Черта, что закончилось все,
тебя отпускают.
И над брошенным телом моим, ты, душа моя,
Постоишь, докуривая.

(Вот тогда-то все и начнется)

 16-23.02.2012

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Автор - Neverending_summer. Это цитата этого сообщения

Сергей Гандлевский. Стансы

Памяти матери

I

Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли, как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод - так это тебя обманули.

II

Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя тара,
Ветерок из предместий донес перекличку дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах ада.

III

И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой мама.
И хоть уровень школьных познаний моих невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для скорби!

IV

Об пол злостью, как тростью, ударь, шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась струя
И озоном запахло под жэковской кровлей убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит - и вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и Богом забытое место.

V

В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи лет,
Колобродит по кухне и негде достать пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю, нет,
Даже если он в траурных черных трусах до колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.

VI

После смерти я выйду за город, который люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой речи.
Как баржа уплывала за поздним закатным лучом,
Как скворчало железное время на левом запястье,
Как заветную дверь отпирали английским ключом...
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.

1987

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Мои друзья, расставаясь с кем-то, пишут стихи, музыку, боль как будто прорастает из них волшебными цветами; из меня ничего не растет, мы столько раз сходились и расходились, что я сначала перестал писать об этом, а потом вовсе перестал замечать, я и сейчас не знаю - то ли ты вышла в соседнюю комнату, то ли тебя больше нет совсем.

Мы чаще писали друг другу пространные письма, чем говорили, и молчание между нами - сухие листья в почтовом ящике, прибитом на калитку, я слышу шорох, но там ничего нет, я все еще мысленно говорю с тобой, но...

Я хотел бы написать тебе о чем угодно, о походах в булочную, о новых фильмах и старых книгах, о тех мелочах, о которых мы всегда рассказывали друг другу, но имею ли я теперь право тревожить тебя своими письмами? да и не происходит ничего, жизнь состоит из снов и часов, когда я невыносимо хочу спать.
Мне снится, что я все же прихожу к тебе, вижу, как ты веселишься с друзьями, и брожу меж вами, как призрак, как Гарри Поттер в Омуте Памяти - невидимый и бесплотный; в этом же сне твой жених что-то спрашивает обо мне, и я слышу слезы в твоем голосе, когда ты ему отвечаешь.
Горький осадок сна не проходит так долго, что кажется воспоминанием о пережитом в действительности; ты спросишь, отчего я не ищу с тобой встречи? Я боюсь, что моя рука пройдет сквозь твое плечо, ты поежишься от внезапного холода, но и не подумаешь обернуться.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Автор - Литвен. Это цитата этого сообщения

...а больше и не скажешь ничего

Давайте останемся собой, давайте останемся живыми, давайте никогда не будем умирать. У меня странное настроение, во мне смешались обида, восторг, тоска и предвкушение, и никакого праздника; я шуршу оберточной бумагой, завиваю ленточки и думаю о том, что давайте никогда не будем умирать, вы все редкостные мудаки, уж не знаю, за что мне это, но давайте не будем, ладно?
Давайте, ну я не знаю, уезжать в дальние тропические страны, устраивать революции, заводить жен, детей, собак и канареек, устраивать благотворительные вечера, влипать в сомнительные аферы, вестись на провокации, менять деньги, менять имена, менять лица, менять божий дар на яичницу. Главное – встречать каждый август на берегу древнегреческого моря, встречать каждое рождество в нашем соборе, встречать хотя бы каждую десятую пятницу за стойкой нашего паба.
Год прошел, пройдет следующий, я не знаю, сколько их нам отмерено, но давайте не будем умирать до самой смерти; давайте, чтобы наверняка, сделаем это на спор, нам всегда хватало азарта на самые невозможные вещи.
Я не знаю, что останется от меня, если не будет вас, всех вас, которые дороги мне по разным, порой совершенно дурацким и необъяснимым причинам. Я не знаю, сколько нужно рук, чтобы развести свои и ваши беды, но все мы – люди с надломом, этим друг другу и дороги, что тут поделать.
Моя любовь – порыв ветра, проклятый клад на дне Рейна, лепреконское золото, мираж в пустыне, тридцать второе мая, - но другой у меня нет. Терпите эту и не умирайте, не умирайте, не умирайте никогда.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

( о несчастной любви и неудобных ботинках )

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Автор - Литвен. Это цитата этого сообщения

Припев два раза

Мэри выходит из дома в полдень: цветы политы, накормлен кот, Мэри одета не по погоде, Мэри не знает, куда идет. Город безлюден: все дети в школах, взрослые в офисах, скоро обед; в карманах Мэри две горстки соли - старинное средство от всяких бед.
Мэри асфальт подметает юбкой, а ветер играет с прядью волос; она себе кажется очень хрупкой, но, впрочем, способной играть всерьёз.
Мэри садится на край скамейки, щелчок зажигалки, затяжка, вздох; привычно пепел смахнув с коленки, она говорит: "Боже, чтоб ты сдох! Зачем, скажи мне, ты создал время? Пространством мог бы и обойтись. Тебе, наверно, смешно в Эдеме смотреть на нашу земную жизнь? У нас настоящего - кот наплакал, и с каждым днем его меньше; мы шагаем в будущее под флагом, похожим сильно на флаг чумы. И чем быстрее бежим мы, боже, чем четче графики, сроки злей, тем мы прочней остаемся в прошлом, в давно ушедшем вчерашнем дне. Взгляни на нас - интернет, айфоны, теория струн и тенофовир; вода на Марсе, синтез генома, восьмой сезон "хауса", третий - "гли", под миллион новых книжек за год и новых жанров - хоть жопой жри, куда смотреть - на восток, на запад? Лепить из глины? Учить санскрит?
Макиавелли в пятнадцатом веке читал Тита Ливия - не для души, а ради действенных, нужных стратегий, чтобы понять современную жизнь. Ну не смешно ли? Тогда настоящее было отрезком в тысячу лет, теперь, к твоей, видно, славе вящей, оно короче, чем мой обед. То, что сегодня модно и ново, завтра положат пылиться в музей; я не могу и представить основы мира, в котором рожу детей. Это безумие, господи, слышишь? Нам не угнаться за завтрашним днем, у человечества съехала крыша; сколько еще мы так проживем?
Ну же, давай, ты так делал однажды, что тебе стоит выйти на бис? Грохни к чертям нашу новую башню, господи, мы уже все заждались".
Мэри бросает окурок в урну, встает со скамейки, идет домой; думает о пространстве культуры; о том, какой бы освоить крой. У Мэри дома - бумажные книги, цветы на окнах и патефон, она на балконе растит клубнику и никогда не берет телефон. Один, конечно, в поле не воин, но Мэри надеется все равно, что новый Ной построит дредноут, который не даст ей пойти на дно.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

15 октября мы опять будем делать ЭТО.
Мы соберем кучу милых нашему сердцу поэтов, сгоним на сцену и заставим читать стихи. Некоторые будут еще и в пиратских костюмах.
Если вы не любите слушать поэтов (или слушать лично меня) - приходите тупо посмотреть, у нас будет отличная сборная солянка, на каждого автора - 5 минут, вы даже заскучать не успеете.
Только будьте осторожнее, если вы любитель обосрать какое-нибудь юное дарование. У нас их много, и за любого я отъем вам голову.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Автор - Мелитэле. Это цитата этого сообщения

Имею мнение.

Продолжаю стоять на том, что форма "я извиняюсь" совершенно правильна и вовсе не означает "я извиняю себя".
Потому что, в-первых, глагол "извиняться" в языке существует и означает "приносить извинения". Во всех формах, кроме первого лица настоящего времени, он почему-то не вызывает никаких нареканий: "Он сделал глупость, но он перед ней извинился" — вполне нормальное предложение. Почему такая нелюбовь к этому же глаголу в первом лице настоящего — непонятно.
А во-вторых, частица "ся", конечно, возвратная, но на практике далеко не всегда означает "себя". Буквально несколько слов: целоваться, кусаться, пинаться, драться. Всё это тоже — "себя"? А эти глаголы почему-то нареканий не вызывают.
А "я извиняюсь" вызывает. Почему — непонятно.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru